Моя университетская коллега как-то заметила, что позиция Б.Пастернака в «Докторе Живаго» брейгелевская: он смотрит на красных и белых, жизнь и смерть сверху, стоя над уровнем горизонта. И у художника, и у писателя есть некоторая отстраненность, ведущая к объективности, и пейзаж их приобретает философскую притчевость. Когда я прочла «День ангела» И.Муравьевой, то была поражена похожестью позиции. Выражалась она в отсутствии авторского суда над героями. Нет, Муравьева не из тех, которые стирают границу между добром и злом, не приверженница она релятивистских воззрений! Писатель обладает невероятной силой сострадания. Ее любовь возрастает по мере углубления отчаяния героев, погружения их в состояние омерзения от самих себя. Когда отчаяние их становится безграничным, обнаруживается, что и сострадание автора не имеет границ. Потому что Ирина Муравьева смотрит на мир, человека с выси ангельской. И смотрит АНГЕЛЬСКИ. Не умилительно, без слащавости, а с безграничной добротой, безграничной любовью.

Я люблю авторов. Всяких. Талантливых – за радость новизны. Графоманов – за быстрое засыпание. Неумех – за веселье. Разве не прелесть эта стихотворная строка:
Бальзаковки-таки
Танцуют сиртаки
Какая рифма! Частицу «таки» «согласовать» с существительным! Прямо Маяковский! А превратить женщин бальзаковского возраста в бальзаковок! Нечто среднее между жительницами села Бальзаково, перешагнувшими 30-летний рубеж, и гражданами Страны Советов - совками. А картину всеобщего русского веселья, при котором эти бабищи в телогрейках сиртаки танцуют, можете представить? Это вам не хухры-мухры!
А вот еще: «моя нога раскинулась по его спине». Чудо, как хорошо!

Но типология авторов не ограничивается делением на талантов, графоманов, неумех. У меня нет пока стройной классификации. Но ряд типажей я могу вам представить. Не хотите? Готовы перечислить мне типажи редакторов в отместку? Пожалуйста! Я и сама вам как-нибудь их опишу!
Так вот. Есть тип писателя, который мы, редакторы, называем «готовый классик». Что ему присуще? Во-первых, тощий писательский портфель. Написано два-три произведения. Во-вторых, присутствует талант, который весьма неравномерно проявился в «нетленных» сочинениях автора. Поэтому тексты, как правило, куплены разными издательствами (от характеристик издательств воздержусь). Это третья примета. Обычно пока-высоко-не-оцененный гений в своих произведениях делает кучу сносок, ссылок, через которые позволяет глупым пингвинам, то бишь, читателям, хоть чуточку дорасти до недостижимой своей образованности. А как же! Вдруг дальше тонкую авторскую мысль не поймет это ничтожество! Высокомерие по отношению к читателю – четвертое его свойство. Пятый признак «готового классика» - недоумение, почему до сих пор его в дом Рябушинского не поселили, город и самолет его именем не назвали. Проявляется это свойство по-разному. В апломбе, с которым он обсуждает договорные условия с издательством. В шантаже. Не забывайте, его рукописи принадлежат разным издательствам! «Те мне «корзину, картину, картонку» уже предлагали, а что можете предложить вы?». Через комментарии, которые строчит этот писатель в своем блоге, насмехаясь над глупыми редакторами, пиарщиками и всеми теми, кто к издательскому бизнесу причастен. Все они у «готового классика» плохи. Нет того, кто соответствовал бы его высокому уровню. Поэтому лишь он один знает, как пишется то или иное слово, какой должна быть обложка его книги, каким должен быть слоган его рекламной кампании, какой визуальный ряд должен отразиться на рекламном плакате. Буревестник, блин. А мы все – гагары. И нам, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни!
Что случается с «готовыми классиками»? Сначала они рубят сук, на котором сидят. Издательство до поры до времени терпит их выкрутасы, а потом прощается. Они бегут в другое издательство. Там их принимают как невинно пострадавших. Но в скором времени картина повторяется.
Но бывает и страшнее. Талант, который только лишь проклюнулся в человеке, погибает. Потому что для таланта необходимо сомнение, которого «готовый классик» лишен.

Вышел новый роман Олега Роя – «Мужчина в окне напротив». Прекрасный подарок к Новому году и Рождеству. Потому что о любви, о добром случае, о рождественском чуде. Но меня затронула в тексте совсем другая история. Не новогодняя. Весьма типичная для сегодняшнего дня.
Замечательно, что российские люди в попытках излечить душевные проблемы стали обращаться к профессиональным психологам, психотерапевтам. Отрадно, что растет рынок услуг этих специалистов. Но стоит этому рынку стать более или менее устойчивым, качество услуг заметно падает. И получается то, что с исключительным юмором, а где-то даже сарказмом, описал О.Рой.

В психотерапевту обратилась мама одной девушки по имени Ира Боброва, обратилась тайком от дочки. Рассказала о том, что ее беспокоит затянувшееся одиночество последней, трудности в контактах с противоположным полом. Психотерапевт попросила прийти на прием дочь.
Тем временем Ира тоже решила обратиться к психотерапевту. По причине кинофобии, то бишь, собакобоязни. И как вы понимаете, пришла девушка на прием к тому же самому психотерапевту. А как же! Мать и близкая подруга дочери слушали одно и то же радио, записали один и тот же телефон выступавшей психологини. Не могу отказать себе в удовольствии процитировать кусочек текста:

— Здравствуйте, Лола Руслановна — поздоровалась Ира, входя в кабинет психолога. — Я Ирина Боброва, мне назначено на три часа.
— Здравствуйте-здравствуйте! — приветливо встретила ее сидящая за столом приятная женщина восточного облика. — Очень рада вас видеть!
— Спасибо... — Ира опустилась в кресло, чувствуя себя несколько неловко. — Видите ли, мне рекомендовали обратиться к вам...
— Да, я знаю, — бойко произнесла Лола, явно стараясь подбодрить свою растерявшуюся клиентку. — Я уже в курсе вашей проблемы.
— Вот как? — пробормотала Ира, а про себя подумала:
«Ну, Алка дает! И когда она успела с ней поговорить?»
— Ваша проблема состоит в трудностях адекватной оценки и взаимодействия с частью вашего амвельта, что нарушает структуру восприятия и взаимодействия с ним, ведь так?
— Моего ам... чего?
— Как бы вам это объяснить... Вашего окружающего мира. Это соответствует действительности?
— Ну... В общем, да...
«Как, все-таки эти психологи любят заумно выражаться! Почему бы не сказать проще — вы не любите собак?»
— Понимаете... — замялась Ира. — Дело в том, что я их действительно не люблю, на дух не переношу. Честно признаться, просто боюсь. Я даже знаю, откуда это идет — с детства. Однажды, когда я была маленькой... Бр-р, до сих пор страшно вспомнить...
— Вы хотите сказать, что столкнулись с деструктивным поведением, насилием, агрессией, в результате чего пережили сильный стресс и впали в состояние фрустрации? — заинтересовалась психолог.
— Ну да, что-то в этом роде...
— А сколько вам было лет?
— Кажется, пять или шесть.
— Возраст формирования половой идентификации... Нижняя граница латентного периода... — пробормотала Лола себе под нос и сделала несколько пометок в своем блокноте. — Вы могли бы рассказать об этом, или воспоминание слишком травмирует вас?
— Могу, — кивнула Ирина. — Неприятно, конечно, вспоминать, но могу.
— Тогда воспроизведите, желательно как можно подробнее, что произошло.
— Было лето, мы жили на даче, — ударилась в воспоминания Ира. — У нас за калиткой лежала большая песочная куча. Знаете, как бывает: привозят на грузовике песок и ссыпают перед домом, а потом люди тачками перевозят его к себе на участок? Песок только-только привезли, дедушка еще не успел перетащить его, а мне так хотелось в этом песке поиграть! В тот день мама была на работе, дедушка с бабушкой чем-то заняты, и я потихоньку улизнула за калитку, хотя мне строго-настрого запрещали одной уходить с участка, и стала играть. Как вдруг появился он...
— А вы его помните? Кто это был? Кто нанес вам эту физическую и душевную травму? — оживилась Лола Руслановна.
— Помню, конечно. Гадкое животное, мерзкий пес! Такой огромный, черный, лохматый...
— Какая интересная вербальная символизация, — психолог так и застрочила в своем блокноте.
— Что, простите?
— Я говорю, что вы так интересно его назвали... «Мерзкий пес». А вы знали его?
— Ну, видела раньше иногда... Таскался рядом с дачами. Он бездомный был... А какое это имеет значение?
— Вы правы, никакого. Итак, что же было дальше?
— Вот дальше я не помню. Во всяком случае, подробностей. Помню только, что страшно испугалась, и что было очень больно...
— Ну что же, нормальная защитная реакция сознания — вытеснение, — кивнула психолог. — Вы рассказали родителям о том, что случилось?
— Конечно, я тут же побежала к ним, плакала... Дедушка выскочил за калитку, кинулся его искать. Если б нашел, убил бы, наверное, так он был рассержен. Но того уже нигде не было.
— И что было дальше?
— Потом меня отвезли в больницу... — Ира замолчала.
— Я вам очень сочувствую, — горячо заговорила Лола. — В шесть лет пережить такое!.. И взрослой-то женщине не дай Бог столкнуться, а уж ребенку...
— Спасибо! — Ира была тронута ее неожиданным участием. Надо же, какая эта Лола Руслановна внимательная и сопереживающая...
— Думаю, многие ваши жизненные проблемы корнями уходят именно в тот инцидент.
— Я и сама это чувствую последнее время, — согласилась Ира. — Знаете, я встретилась недавно с очень симпатичным мужчиной, но у него есть собачка, и... как вы сказали, последствия травмы мешают мне с ним сойтись, познакомиться поближе.
— Что же, будем работать. Не скажу, что это будет легко и просто, понадобится длительный реабилитационный курс, но если мы будем сотрудничать, то сможем вместе добиться успеха, — Лола заговорила, как по писаному.
— А побыстрее никак нельзя? — попросила Ирина. — Мне бы только первый страх преодолеть, познакомиться с ним... Ну, с этим человеком. А дальше, как я думаю, все будет проще.
— Ошибаетесь, — покачала головой собеседница.
— Почему?
— Потому что проблемы дадут себя знать. Вам ведь всю жизнь не везет с мужчинами, так? У вас не ладится контакт с ними, не строятся отношения?
Ира грустно кивнула:
— Да, это так.
— Ну, вот именно, — торжествующе проговорила психолог. — В отдельных случаях трансфер бывает необычайно стоек. Надо работать и работать. Аутотренинг, беседы, обязательно групповые занятия, возможно гипноз... Я вижу, что противоположный пол — далеко не единственное ваше слабое место. Есть еще трудности с самопринятием...
— Простите, Лола Руслановна, а это что такое?
— В быту это называется «неуверенность в себе», — объяснила психолог. — Но это решаемо. Через год-два, я вам ручаюсь, вы станете гармоничной личностью, и у вас уже не будет никаких проблем с мужчинами.
— А с собаками?
— Шутите? — улыбнулась Лола. — С собаками тоже не будет.
— Я подумаю, — пообещала Ирина. Она и правда не знала, что сказать.
— Хорошо, подумайте и позвоните мне, — согласилась, мило улыбаясь, психолог.
— Приятно было познакомиться с вами, Ирина. До свидания, надеюсь, до скорого. На следующем сеансе я порекомендую вам специальные упражнения...

Краем глаза поймала фрагмент передачи «Кто хочет стать миллионером».
Потому что в кресле напротив Диброва оказалась очень красивая женщина. А когда показали ее сына двадцати трех лет, при ее-то молодости, то я присела возле экрана и стала внимательно смотреть. Умна ли она при своей привлекательности? И тут вдруг ведущий говорит:
- Вы написали нам, что много читаете. Расскажите, пожалуйста, о своих предпочтениях.
- К сожалению, я читаю только женскую прозу, - отвечает гостья.
- А кто авторы этой прозы?
- Виктория Токарева, …
- А Татьяна Толстая входит в этот круг?
- Да, конечно! Я так люблю их читать!

Как вам это: «к сожалению» и «так люблю»? Перед нами портрет целевой аудитории, честный, без прикрас. В неожиданном оксюмороне отразилась вся история русской литературы, история развития женского самосознания, история нашего народа.
Сначала русские писатели-мужчины охраняли литературу от вторжения женщины. «Бабам в литературе делать нечего!» - говорил Н.Заболоцкий. Бог его знает, почему! То ли от жалости? За любую строку можно поплатиться жизнью, а порой приходилось платить не только своей, но и жизнями тех, кто призван женщину защищать, – мужа, сына. Так было с Ахматовой. То ли от ревности?
Потом в литературной критике определение «женское» стало синонимом второсортного. В лучшем случае – сентиментального, в худшем – мелкотравчатого.
После того, как на прилавки книжных магазинов хлынули переводные «розовые» романы, авторами которых были большей частью дамы, дискредитация женщин в литературе усилилась. Словно мужчины сопли в сахаре не создают!
Вот и стесняются женщины своих литературных предпочтений! И мало кто из прекрасных созданий отдает отчет, что Т.Толстая – это русский Андерсен, а В.Токарева внесла огромный вклад в русскую прозу, не изобилующую сюжетами.
А каково нам, редакторам, издавать литературу для женщин! Из-за двойных стандартов, наверное, придется на обложках книг писать: «Интеллектуальный роман. Про любовь».