Моя университетская коллега как-то заметила, что позиция Б.Пастернака в «Докторе Живаго» брейгелевская: он смотрит на красных и белых, жизнь и смерть сверху, стоя над уровнем горизонта. И у художника, и у писателя есть некоторая отстраненность, ведущая к объективности, и пейзаж их приобретает философскую притчевость. Когда я прочла «День ангела» И.Муравьевой, то была поражена похожестью позиции. Выражалась она в отсутствии авторского суда над героями. Нет, Муравьева не из тех, которые стирают границу между добром и злом, не приверженница она релятивистских воззрений! Писатель обладает невероятной силой сострадания. Ее любовь возрастает по мере углубления отчаяния героев, погружения их в состояние омерзения от самих себя. Когда отчаяние их становится безграничным, обнаруживается, что и сострадание автора не имеет границ. Потому что Ирина Муравьева смотрит на мир, человека с выси ангельской. И смотрит АНГЕЛЬСКИ. Не умилительно, без слащавости, а с безграничной добротой, безграничной любовью.